том месте, при коррехидоре[575] в нём и в Серебрянном городке лиценциате Поло [де Ондегардо][576], [назначенного] его Величеством. Так вот, каждую субботу в своём собственном доме, где находились сундуки с тремя ключами[577], производилась отливка, от королевской пятой части Его Величеству поступало 30 тысяч песо, или 25 тысяч, иногда меньше, но иногда больше 40 тысяч. И добывалось столько богатства, что пятая часть серебра, принадлежащая Его Величеству, составляла более 120 тысяч кастельяно[578] ежемесячно, и при этом говорили, что [в Испанию] отправлялось мало серебра, и что шахты неважно работали. На отливку поступал только металл христиан, а не всё, что добывалось, потому что многие добывали в глиняных сосудах [en tejuelos], чтобы унести желаемое; в действительности, полагают, что индейцы унесли в свои земли большие сокровища.
Отчего можно смело сказать, что нигде в мире не находили такую богатую гору, ни у одного Государя, [и это] всего лишь из одного единственного селения, каковым является этот славный Серебрянный городок, не было и нет столько ренты и доходов. Ведь с 1548 по 1551 год пятая королевская часть оценивалась в сумму больше 3 миллионов дукатов[579], что стоило больше, чем полученный от Атабалипы выкуп, и в городе Куско не было найдено столько, когда его обнаружили[580].
Кажется, согласно увиденному, что серебро, как металл, не может ни расплавляться раздуванием мехов, ни превращаться при помощи силы огня в серебро. В Порко и других краях этого королевства, где добывают металл, изготовляют большие листы серебра, металл очищают, отделяют от шлака, образовывавшегося при действии огня и земли, нагнетая для этого воздух своими крупными мехами. В этом Потоси, хоть и много пытались, ни разу не смогли справиться с ним, тому причиной, кажется, служит плотность металла или какая другая тайна, поскольку великие мастера изобрели, как я говорю, способ добычи серебряных листов с помощью мехов, но их старание совсем не пригодилось. В конце концов, как и для всех вещей в этой жизни люди могут найти нужное средство; не было недостатка в таких средствах, чтобы добыть и это серебро, при помощи самого удивительного в мире изобретения, а именно: в старину, когда Инки были столь изобретательными, в краях, где им добывали серебро, не требовалось достижения плавки [металла] при помощи раздувания мехов, как в этом Потоси; чтобы выплавить металл, они делали несколько глиняных форм, наподобие испанского цветочного глиняного горшка [albahaquero], с многочисленными отверстиями по сторонам или воздухоотводами. В них клали уголь, а сверху — металл, ставили на холмах или склонах, где ветер дует с наибольшей силой, и [так] добывали из него серебро, который затем очищали и обрабатывали при помощи маленьких надувных мехов, или трубок, через которые вдували воздух. Таким способом была добыта вся эта уйма серебра, вышедшая из этой горы. Индейцы уходили с металлом на окрестные вершины добывать серебро. Эти формы называют гуайрас. Ночью их столько по всем полям и холмам, что они кажутся лампадами. В то время, когда дует невыносимый ветер, серебра добывают большие количества, но когда ветра нет, то ни грамма не могут добыть. Так что, как ветер полезен для навигации в море, так он полезен и здесь для добычи серебра. А поскольку у индейцев не было надсмотрщиков [veedores], и невозможно за ними уследить, сколько же ими добыто серебра, поскольку они уносят его (как я уже говорил) добывать в горы, полагают, что многие обогатились и принесли в свои земли огромные количества этого серебра. И это было причиной того, что со всех краёв королевства сходились индейцы в это место Потоси, чтобы извлечь для себя выгоду, ведь для этого [у них] существовало такое хорошее средство.
Глава CX. О том, как поблизости от этой горы Потоси имелся самый богатый в мире рынок, в то время, когда эти рудники процветали.
Во всем пройденном нами этом королевстве Перу, известно, что существовали большие «тиангес», т.е. рынки, где местные жители торговали своими вещами; самый же крупный и богатый среди всех издавна находился в городе Куско, потому что ещё во времена испанцев стала известна его величина из-за уймы продававшегося и покупавшегося там золота и других приносимых отовсюду всевозможных и мыслимых предметов. Но не было равных в королевстве непревзойденному рынку или тиангес в Потоси, потому что настолько была велика торговля, что только среди индейцев, без участия христиан, во времена расцвета рудников продавалось каждый день и 25 и 30 тысяч песо золота, иногда, удивительное дело, больше 40 тысяч; думаю, что ни одна ярмарка в мире не сравниться с торговлей этого рынка. Я не раз замечал это, и видел, что на поле, образованном вощле площади этого поселения, с одной стороны шел ряд с корзинами коки, являвшейся самой большой драгоценностью в этих краях, по другим начала [рядов с корзинами], изобилующих накидками и дорогими изящными рубахами, с другой стороны находились кучи маиса и высушенного картофеля, и прочей их еды, кроме того было очень много четвертованных мясных туш, наилучших в королевстве. Продавалось много других вещей, о которых даже не упоминаю. А открыта эта ярмарка или рынок была с утра до наступления ночи. Так как серебро добывалось каждый день, а эти индейцы любители поесть и выпить, особенно те, кто общается с испанцами, то в расход шло всё то, что приносилось на продажу. Да так, что со всех краёв они стекались с поставками продовольствия и необходимыми товарами для его [рынка] снабжения. И потому многие испанцы разбогатели в этом месте Потоси, имея лишь две или три индианки, торговавшие для них на этом тиангес. И отовсюду сходились большие группы анаконас [Anaconas][581], они относятся к свободным индейцам, которые могли прислуживать, кому пожелают; и прекраснейшие индианки из Куско и со всего королевства находились в этом месте. Когда я там находился, я заметил одну вещь: совершалось много жульничества, и некоторые немало обманывали. И стоимость товаров была такой, что дешевые шерстяные ткани, сукно и голландские полотна продавались почти так же дешево, как в Испании. На публичных торгах я видел, как продавались вещи по такой же низкой цене, как в Севилье при распродаже. Многие люди, имевшие большое богатство, не утолив свою ненасытную алчность, погубив себя на купле-продаже, некоторые из которых из-за страха перед долгами убегали в Чили, Тукуман и другие края. И большая часть того, что продавалось и покупалось, из-за возникавших между обеими сторонами тяжб и споров, подвергалось оспариванию [в суде]. Месторасположение у этого Потоси здоровое, особенно для индейцев, потому что здесь мало кто, а то и вовсе никто не болел. Серебро увозят по королевской дороге [в] Куско или доставляют в город Арекипа, возле которого находится порт Килька. И большую часть пути серебро несут на овцах и барашках [ламах], ведь если бы их не было, то с большим трудом можно было бы вести торговлю или пройти в этом королевстве, из-за больших расстояний от одного города к другому, а также из-за отсутствия животных [лошадей].
Глава CXI. О баранах, овцах, гуанако и викуньях, встречающихся на большей части горного Перу.
Мне кажется, нигде в мире не слышали и не знали о том, чтобы встречалась порода овец, таких как в этих Индиях, особенно в этом королевстве, в губернаторстве Чили и некоторых провинциях реки Ла-Плата, хотя, быть может, что их обнаружат и увидят в пока еще укромных и неизведанных местах. Эти овцы, скажу, превосходнейшие животные, сотворенные Богом, и очень полезные. Кажется, что Господь позаботился создать такой скот в этих краях, для того, чтобы люди могли жить и питаться. Индейцы, я говорю о горцах Перу, никак не смогли бы выжить, если бы у них не было этого скота или другого, который бы приносил им извлекаемую из него пользу. Об этом я и расскажу в этой главе.
В долинах [прибрежных] равнин и в других жарких местах жители сеют хлопок и делают свою одежду из него, не испытывая ни в чём нехватки, потому что хлопковая одежда уместна для той земли.
В горной местности повсюду, как в провинции Кольао, у Соров, и у Чаркас в Серебрянном городке и прочих долинах не выращивались ни деревья; и хлопок, даже если его посеять, не дал бы урожая. Индейцы, если у них не было своей [одежды], были не способны путем торговли получать одежду для всех. Вот почему дающий блага наш Господь всевышний в больших количествах создал стада, которые мы называем овцами; если бы испанцы во время войны не уменьшили их число так быстро, то и не подсчитать, сколько бы их повсюду было. Но как я говорил и об индейцах, скот тоже от повальной чумы убавился во время междоусобных войн испанцев. Местные жители называют овец льамас[582] [llamas], а баранов – уркос [llamas]. Одни — белые, другие — черные, иные – бурые. На вид они как некоторые бараны и овцы, величиной с маленьких осликов, с крупной задней частью и широким брюхом, шеей и внешним видом похожие на верблюда, головы у них вытянутые, как у испанских овец. Мясо этого животного очень вкусное, когда жирное, а барашки лучше и вкуснее, чем испанские. Это животное очень ручное и не создаёт шума; ламы хорошо переносят 2-3 арробы веса, и от изнурений они не гибнут, ведь мясо [у них] такое хорошее. Особенно доставляет удовольствие видеть в Кольао, как индейцы выходят со своими плугами на этих ламах, а к вечеру видеть, как они возвращаются домой нагруженные дровами. Они питаются полевой травой. Когда они жалуются, то стонут, как верблюды. Есть и другой вид этого скота, называемый гуанако [guanacos], такие же на вид и размером, но по больше, их огромные дикие стада проходят по полям, и на бегуони прыгают с такой лёгкостью, что собака, пытающаяся их догнать, должна быть такой же проворной. Кроме этих есть также другой вид этих овец или лам, под названием викуньи [vicunias], они проворнее, чем гуанако, хотя намного меньше, водятся они в пустынных местах, поедая созданную Господом траву. Шерсть этих викуний превосходная и такая же хорошая, как у овец-мериносов[583] Испании. Не знаю, можно ли делать из неё сукна, знаю только, что достойна всяческого внимания одежда, изготовлявшаяся для правителей этой земли. Мясо этих викуний и гуанако отдаёт вкусом дичи, но оно вкусное. В городе Ла-Пас в жилище капитана Алонсо де Мендосы[584] [Alonso de Mendoza] я ел копченое мясо одной из этих жирных гуанако, и оно показалось мне наилучшим из всего, что я встерчал в жизни. Есть ещё один вид домашнего животного, которое они называют пакос [pacos], и хотя он очень уродлив и покрыт шерстью, внешне похож на лам или овец, но меньших размеров. Когда они еще маленькие, как барашки, то очень похожи на испанских. В год оно рожает одну такую овцу и не больше.
ГЛАВА CXII. О так называемом дереве молье и о других травах и корнях, растущих в этом королевстве Перу.
Когда я писал о городе Гуаякиле, то говорил о сарсапарили, траве, такой полезной для тех, кто прошёл по тем краям. В этом месте мне кажется, следует рассказать о так называемым дереве молье, из-за его большой пользы. И скажу, что в равнинах и долинах Перу есть очень большие рощи, равно как и в непроходимых Андах, с деревьями различных видов и типов, мало похожих на деревья Испании, а то и вовсе непохожих. О некоторые из них — авокадо, гуайява, каймитос [хризофиллумы], гуабос [инга], а также о плодах и о том, как они выглядят я уже писал в этом сочинении, остальные растения – это сплошные заросли чертополоха или колючек; иногда идут безлесые горы; и некоторые есть очень высокие сейбы[585] [ceibas], в пустотах и дуплах которых, как и в других деревьях, пчелы создают неповторимый мед, очень организовано и слажено. Повсюду в заселенных местах этой земли видны большие и маленькие деревья, которые они называют молье[586]. У них очень маленькие листья, пахнущие укропом; кора этого дерева такая полезная, что, если у человека сильно заболели и распухли ноги, сделав из них отвар на воде и только несколько раз промыв этим, боль и опухоли проходят. Для чистки зубов имеются полезные маленькие веточки. Из очень маленького фрукта, растущего на этом дереве, они делают вино или очень хорошее пойло, и уксус и мед [из него] достаточно хорошие, растворив нужное количество этого фрукта с водой в сосуде и поставив в огонь; после того, как часть испариться, смесь превращается в вино, или в уксус, или в мед, смотря как варить. Индейцы очень ценят эти деревья. И в этих краях растут интересные травы; я расскажу о тех, которые сам видел. Скажу, что в провинции Кимбайя, где расположен город Картаго, растут лианы или корни, плетущиеся между деревьев, настолько полезные для прочищения тела, что даже взяв их чуть больше одной [морской] сажени [1,678 м], а они толщиной с палец, и бросить их в сосуд с водой объемом меньше одной асумбре [ 2,6 л], и выпить это за одну ночь большую часть напитка, а на другую ночь выпить половину квартильо воды [0,504 л], то напиток покажется таким полезным для очищения и таким укрепляющим, что больной будет как новенький, будто он очистился ревенем. Я один или два раза очищался в городе Картаго этой лианой или корнем, и мне стало лучше, и все мы считаем его лечебным. Есть ещё бобы такого же воздействия, одни хвалят их, другие говорят, что они вредные. В постоялых дворах Вилькас у меня болела одна рабыня, из-за того, что пошла болезнь с язвами, распространявшимися в нижней части, из-за барана, которого я отдал индейцам; я увидел, что они принесли травы с желтыми цветками и поджарили их на свече, превращая в пепел, два или три раза натерли ее, и она выздоровела.
В провинции Андагуайлас я увидел другую такую же хорошую траву для рта и зубов, если почистить ею час или два, то у них исчезал неприятный запах и они становились белыми как снег. Многие другие травы растут здесь, и полезные для здоровья, и пагубные, от яда которых умирают[587].
ГЛАВА CXIII. О том, что в этом королевстве есть большие солеварни и купальни, а земля пригодна для выращивания оливковых деревьев и других фруктов Испании; и о разных водящихся здесь животных и птицах.
Так как я закончил рассказ об зкладке новых городов в Перу, будет лучше сообщить о некоторых особенностях и примечательных вещах, перед тем, как довести до конца эту первую часть. Сейчас я расскажу о больших природных солеварнях, встречающихся в этом королевстве, так как для существования людей это очень важная вещь. Во всем губернаторстве Попаян, как я уже говорил, солеварен не было, и что Бог, Наш Господь, снабдил [тот край] солеными источниками, из вод которых люди делают соль, чтобы ею питаться. Здесь в Перу есть такие большие и прекрасные солеварни, что они могли бы поставлять свою соль во все королевства Испании, Италии, Франции и другие большие земли. Около Тумбеса и Пуэрто-Вьехо прямо из воды, у берега моря, добывают большие камни соли; их перевозят на судах в [порт][588] города Кали, и в Тьерра-Фирму, и в любые другие края, куда пожелают. В равнинах и песчаных местностях этого королевства не очень далеко от долины, называемой Гуара, есть хорошие и очень большие солеварни; соль [в тех солеварнях] очень белая, и большие кучи
Post a Comment